МЕДИЦИНСКАЯ СЕСТРА КРАСНОГО КРЕСТА В БОБРУЙСКЕ ЗОЯ ПОВЕЧАРОВСКАЯ
ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
Текст: Наталия Кривец, Фото: Александр Васюкович
Дата публикации: 19 июня 2020 г.
Человек смотрит в будущее!
Зоя Николаевна Повечаровская
Тому, кто хочет понять, что значит быть сестрой милосердия, достаточно пять минут поговорить с Зоей Николаевной.

За первую минуту она успеет рассказать о себе и о своей семье, при том что за плечами 66 лет жизни и 48 лет работы, а остальные четыре минуты будет говорить о своих подопечных.

Наша встреча длилась куда дольше, но личному в этом разговоре она посвятила все ту же минуту.
«Зачем моя подопечная в 97 лет доллары покупает? Человек смотрит в будущее!»
О проекте
Этот проект — наш честный рассказ о профессии медицинской сестры милосердия. Что мы делаем. Как мы делаем. И главное, почему мы это делаем. Мы покажем, как сложно и важно быть профессионалом, который имеет не только желание, но и умение оказать помощь.

Помогать — это уникальный навык. Медицинские сестры Красного Креста освоили его в совершенстве.

Мы хотим побороться со стереотипом о том, что профессия медицинской сестры — это профессия второго плана. Медицинские сестры — это первый план, это те, кто сталкиваются с самыми сложными и неприглядными
сторонами болезни, те, кто знает о людях так много и поэтому лучше других
знают, как им помочь. Нам важно рассказать об этом.

Флоренс Найтингейл
Флоренс Найтингейл родилась 12 мая 1820 года во Флоренции. Ее помнят как основательницу современного сестринского дела, но это еще далеко не все: она была женщиной легендой своего времени, социальным реформатором и общественным деятелем, влиятельным специалистом в области статистики, первопроходцем и лидером. И ее наследие живо по сей день.
Женщина, заставившая уважать профессию медсестры.

Последовательно совершенствовала и оптимизировала принципы санитарии и гигиены, ухода за больными и ранеными в британских прифронтовых лазаретах в период Крымской войны, тем самым снизив высокий уровень смертности с 42 до 2,2%.
Медицинские сестры милосердия медико-социальной службы Красного Креста «Дапамога» работают с теми, кто больше всего нуждается в заботе: люди одинокие, пожилые и с тяжелыми заболеваниями. Так бывает, что в конце остаешься один. Медсестры знают о том, как помочь человеку. Они знают, как важны технологии и прогресс в области ухода. То, что иногда кажется само собой
разумеющимся в уходе за людьми, — результат многих часов работы и наблюдений медсестер.

Легендарная сестра милосердия и общественная деятельница Флоренс Найтингейл не только ухаживала за больными и ранеными, но и наблюдала, собирала информацию, анализировала, делала выводы и разрабатывала новые методики и решения. Она стала основоположницей сестринского дела. Медалью в ее честь награждены 12 белорусских медсестер. Благодаря нашим медсестрам милосердие действенно, профессионально и технологично. Об этом — в интервью с медсестрами медико-социальной службы Красного Креста «Дапамога».
Еще истории
12 мая 2020
Медицинская сестра милосердия Красного Креста из Бреста, которая в 2013-ом году получила медаль имени «Флоренс Найтингейл».
История первая
30 июня 2020
Медицинская сестра милосердия Красного Креста в Лиде Эльвира Николаевна Шабанова рассказывает свою историю.
История третья
— Так судьба повернулась, что я заканчивала курсы медсестер Красного Креста в 1972 году.
— Окончила и пошла работать в Бобруйскую городскую больницу скорой помощи. Сперва процедурной медсестрой, потом операционной. Года четыре, наверное, проработала. Потом несколько лет была инструктором в Красном Кресте по первой помощи и на полставки медсестрой в больнице. Еще депутатом горсовета по молодости избирали. А потом очень много лет, можно сказать, всю жизнь работала в офтальмологическом отделении операционной медсестрой. И на пенсии тоже работала, три года назад только оттуда ушла и пришла сюда, в Красный Крест. Муж на пенсии, работать не хочет, я этому удивляюсь, но не хочет. С нами моя мама живет, ей 86. Раньше, когда мама здорова была, мы с мужем и детьми каждый год на юга ездили в отпуск или к сестре на Украину. А сейчас маму не могу оставить. Два сына у меня. Один ипэшник, второй мастером на заводе работает. Двое внуков. И восемь подопечных.
В этом месте Зоя Николаевна приосанивается. Мама, муж, сыновья, внуки – это, конечно же, самое важное в ее жизни. Но такое обычное, что ли. Привычное. Безусловное. А есть еще то, что не вписывается в рамки обязательного в ее 66 лет, – работа. Зоя Николаевна могла бы и не работать. Но она решила иначе. И готова говорить о своих подопечных, кажется, часами. В ее рассказе мы изменили лишь имена подопечных.
— Все в возрасте – от 83 до 97 лет. Есть две семейные пары – Горины и Заречные. Ольга Михайловна Горина участница войны, возраст приличный – 96 лет. Они с мужем так расстроились, когда начался коронавирус… Их дочка в Канаде, прилететь – никак. И началось: «А кто ж будет хоронить нас, если с нами, не дай Бог, что-то случится?» Я успокаиваю, как могу, а бабушка почти ничего не видит и не слышит, прислушивается к моему голосу, а сама, вижу, переживает. «Да похороним, Ольга Михайловна, не переживайте из-за ерунды», – говорю, а сама думаю: пусть живет еще. Я три года работаю, а мои все подопечные, слава Богу, живы, никого не хоронила.
Незаметно, вроде как нос зачесался, Зоя Николаевна смахивает слезу – растрогалась.
— Еще одна пара – Заречные, Таиса Тимофеевна и Илья Владимирович, ей 85, ему 87. Они переехали лет четырнадцать назад из Крыма сюда. Она родом отсюда, а он украинец. Как здоровье стало сдавать, решили переезжать в Бобруйск – говорят, в Крыму за операцию на сердце деньги сумасшедшие платить надо было, а тут Илье Владимировичу стимулятор в сердце бесплатно поставили. Скоро менять будут. Квартиру здесь купили не очень удачную. И переживают, как им быть дальше, что им делать, боятся, что останутся без помощи немощные. Они люди интересные. Она работала в санэпидемстанции, мудрая по-житейски, поучительная женщина. И хозяюшка, все время что-то готовит. Придешь – а ей все хочется или угостить меня, или хотя бы рассказать, какие она раньше столы накрывала, как к ней люди в гости приходили. Хорошее вспоминает обычно. Даже когда особо кушать было нечего, она из килограмма муки могла пирожков наделать, соседей позвать или на улицу вынести. А сейчас все хоронит себя. Я говорю: «Что вы себя хороните? Вы же еще в состоянии кашку сварить, продукты есть, зачем раньше времени тратите энергию не туда? И дома престарелых есть, и там смотрят хорошо». Приходится успокаивать, отвлекать от мрачных мыслей. Получается. «Ну спасибо, успокоили».
Остальные четверо подопечных Зои Николаевны – одинокие пожилые женщины. У всех разные диагнозы и букет хронических заболеваний, и похожи они только в своем одиночестве и в том, что нуждаются в дополнительном уходе, в помощи.
— Приходишь – они так радуются, такие довольные.
Зоя Николаевна говорит это и плачет. Хорошими слезами плачет, не горестными.
— Расскажите про них, – прошу ее.
— Ну вот есть у меня Соловьева Элла Петровна, 97 лет. Но она, надо сказать, молодец. Очень мне доверяет. Живет уже столько лет в доме, всех соседей знает, а пойти доллары купить – это я должна.
— Она в 97 лет доллары покупает? Зачем?
— А она покупает! Говорит: «А вдруг я слягу и мне нужен будет индивидуальный уход? Это же финансы». Человек смотрит в будущее! Она медсестра сама, отработала всю жизнь в Доме малютки. Жила с мужем в частном секторе, а потом муж умер, и она дом поменяла на квартиру. Интересная женщина. Всегда довольная, когда приходишь к ней. Она очень интересуется всем, выписывает газеты. Просит меня на почту сходить, выписать ей газеты. «Бабруйскае жыццё» обязательно, лет 20 его читает.
Ракович Раиса Николаевна еще у меня. Эта помоложе, 82 года. Но у нее букет болезней. Она всю жизнь в торговле проработала, и была там не из простых. Она сама бобруйчанка, вышла замуж в Пермь, потом оттуда на родину вернулась. У нее с ногами проблемы, каждый божий день мазать надо. Потом забинтовать, носочки надеть, штанишки подтянуть… Ей все кажется, что мало осталось… Говорит как-то под Новый год: «А вы от меня домой идете?» – «Нет, еще не домой». – «А я вас хочу поздравить с Новым годом, а то, боюсь, помру и не успею». И это за дней десять до Нового года! Один раз видела ее дочку. Поговорить не получилось: «здравствуйте» и «до свидания». Поэтому этим людям и нужен сестринский уход - потому что они, по сути, одиноки.
— Еще одна моя подопечная – Сергеенко Вера Ивановна, ей 83 года. Она приехала с Донбасса, давно уже, не в эту войну. Она не может ходить, еле ходит с палочкой по дому. И вот мало горя ей было – псориаз накинулся ни с того ни с сего. Лежала в больнице. Надо съездить, навестить. А просто ж не поедешь – надо что-то купить. Она работала парикмахером и жила, видно, очень хорошо. У нее все было изысканное, по ее рассказам, но я думаю, что так и было. Она и сейчас… На одну пенсию живет, а ей надо угловой диван. И ремонт в квартире добротный. Я удивляюсь, честно говоря. Не такие уж и доходы, но она старается из последнего, стремится уют создать. Сервиз дорогой купить за 140 рублей может. Да на эти деньги можно пять сервизов купить, но нет, ей этот подавай!
— И восьмая подопечная – Сорина Елена Антоновна, 85 лет. Она инвалид детства, работала на швейной фабрике. Маленькая бабушка, согнутая. Просится иногда, чтобы я ее в церковь провела. Редко – ей очень тяжело ходить, но хочется, она человек верующий. Как отведу, так она просит: «Вы ж завтра ко мне уже не приходите, мне ж ничего не надо». Жалеет. И меня жалеет, и других подопечных – я ж кого-то ущемила за счет ее. Другие тоже жалеют: «Ну чего вы бегаете каждый день? Да не поумираем мы, все у нас есть!»
— У вас рабочий день по минутам расписан?
— В 8.15 начинается. А домой приходишь как когда – иногда в шесть, иногда в половине седьмого. Потому что всякое случается. Вот пришла к Элле Петровне, а она мне: «Ой, у меня, наверное, лопнула челюсть». Позвонили в стоматологию. Повезла челюсть, а там врач занят, клиент сидит в кресле, не полезешь же со своей челюстью. Посидела, подождала. Потом пока разобрались, что и как, пока домой доехала - уже начало седьмого. А с рецептами иногда как в поликлинике, особенно перед дачным сезоном? Все ж стараются вылечиться и ехать на дачу здоровыми. И очереди за рецептами на два часа. Суббота и воскресенье у меня выходной, но иногда, бывает, что прихожу к тому, кому нужно. Инъекции когда надо делать, нельзя же два дня перерыв. Тогда иду. Много инъекций назначают. Не то чтобы всем сразу, но одному закончишь колоть – второму назначат.
— Прописано по минутам, сколько я на дорогу должна потратить, сколько у подопечного времени провести. Нам смартфоны выдали. Фиксируем в них, когда пришли.
Вроде как удобно, но с другой стороны ты все время должен помнить, что надо включить его, а когда выходишь – отключить. В среднем у меня уходит 35-40 минут на одного подопечного. Но кому-то надо выписать рецепт, а это ж сходить в поликлинику. Там знаете сколько просидишь? Я могу там просидеть и два часа. Постоишь в очереди за талоном, потом за карточкой, потом под дверью к врачу. Везде очереди.
— Вы же медсестра! Без очереди не пустят?
— А не пустят! Очень редко когда пустят. Всегда кто-то в очереди найдется, который тебя осадит. Я и не стараюсь без очереди. Спрошу иногда, получается – хорошо, нет – так нет. В итоге уходит два часа. И потом уже бегом. Лекарства отдала и пошла. А на следующий день уже разложить их надо, объяснить, как принимать.
— Когда новые правила оплаты труда вводили и пошли слухи, что зарплата снизится, а тут еще и коронавирус начался, я подумала: ну что я буду за три копейки убиваться? Господи! Как поузнавали мои подопечные! Сами были готовы доплачивать. Люди хотят, чтобы к ним приходили. Не у каждого хорошие соседи, которые помогут. А подопечные хотят общения, помощи. Кому-то глазки закапать, кому-то ушко, кому-то ножки помазать, кому-то батарейки или трубочки в слуховом аппарате надо поменять, кому-то тарелку и чашку помыть, за квартиру сходить заплатить или за продуктами в магазин сходить. Бытовых вопросов тоже много. Все люди разные. Сколько людей, столько судеб. Но все тяжелобольные, их не бросишь. И даже если никаких просьб от них, так каждый хочет что-то рассказать про себя. Они рады, что есть с кем поделиться. И очень благодарны. Они всегда отзывы пишут – кто в газету, кто на листке и мы отсылаем в Могилев в головной офис Красного Креста. Довольны люди.
А много медсестер в Красном Кресте в Бобруйске?
— Я одна. А людей, которые нуждаются, только в Ленинском районе, не считая Первомайский, больше 100 человек. Вот у меня 8 человек, они относятся к трем врачебным участкам.
И как их выбирали?
— Изначально участковые врачи дали списки нуждающихся. Потом уже из него выбирали, участковые подсказывали. И вот если бы сказали сейчас сократить, я бы не знала, кого из них выбросить. Ко всем привязана.
Привязана – это и в прямом и в переносном смысле. Подопечные Зои Николаевны за три года привыкли к ее визитам, ее голосу, ее характеру. А она хорошо изучила каждого из них.
Зоя Николаевна, вы по возрасту, конечно, своим подопечным в дочки годитесь, но тоже не молоды. Не устали?
— Нет, у меня тоже есть свой интерес. Я же хожу пешком к своим подопечным, для меня важно ходить. Когда большие выходные, мне уже хочется на работу.
— А силы где берете?
— Свой внутренний резерв.
Муж и сыновья не говорят: «Зачем тебе это?»?
— Говорят. Но пока могу, я хожу. Для меня это, во-первых, общение. Они делятся новостями или мыслями, а я слушаю. Раньше, до коронавируса, в сауну с подругами ходили, нас шесть человек. Представляете, как мне их не хватает? Не хватает даже этих шести человек! По телефону уже не то. А во-вторых, это прибавка к пенсии, тоже важно. Но это тяжелый труд, и он должен оплачиваться получше, если честно.
— Зоя Николаевна, а если сравнить вашу работу операционной сестрой и нынешнюю?
— Это совершенно разное. Там ты работал на одном месте, был закрыт в четырех стенах. А здесь я могу по улице пройти. Для меня это важно. Не буду ходить – слягу. И люди такие довольные, что ты пришел…
Мыло и асептика

Археологи утверждают, что человечество научилось делать мыло 6000 лет назад. Но стало применять его в медицине в целях гигиены только 130 лет назад. Кто же научил нас мыть руки? В 80-е годы XIX века знаменитые врачи Луи Пастер и Роберт Кох открыли микробную теорию болезней. Благодаря новой науке – микробиологии – мир накрыла первая массовая одержимость гигиеной рук.

За 40 лет до этого австро-венгерский врач акушер-гинеколог Игнац Земмельвейс уже пытался воссоединить гигиену и медицину. Дело было в 1847 году в Вене, в обычном родильном доме. Земмельвейс впервые в истории человечества обязал всех входящих в родильное отделение мыть руки раствором хлорной извести. Так началась история антисептиков и дезинфекции, из-за которых смертность больных и рожениц снизилась в разы.
В то время в акушерских клиниках Европы умирало до 60% рожениц. Врачи все списывали на родильную горячку. Франтишек Пахнер, автор биографии Игнаца Земмельвейса, в книге «За жизнь матерей» пишет, что за 60 лет в Пруссии от родильной лихорадки умерли больше 363 тысяч рожениц. От оспы и холеры, вместе взятых, в то время умерло меньше. Словом, печально обстояли дела в акушерстве в тот момент.

И тут появился никому не известный Земмельвейс, который заметил, что его коллеги могли исследовать труп, чтобы установить причину смерти, а после пойти принимать роды, не помыв руки, а просто обтерев их платками. Он выдвинул гипотезу, что в сепсисе рожениц могут быть виноваты трупные выделения, которые остаются на руках медиков после вскрытия трупа. По сути, он обвинил врачей в том, что они своими руками заносят в организм женщины инфекцию. Коллеги не согласились с такими выводами: в то время считалось, что причина всех болезней – плохой воздух, или миазмы. «Врачи Вены были обижены предположением, что они могут распространять инфекции. В то время большинство медиков были выходцами из среднего или высшего класса, они считали себя очень чистоплотными людьми, по сравнению с бедняками и людьми из низших слоев. Эти врачи считали, что Земмельвейс оскорбляет их честь, когда говорит, что руки медиков могут быть грязными», – рассказывает историю борьбы Земмельвейса за гигиену Нэнси Томс, профессор истории в Университете штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук.

Но Земмельвейс не сдался под напором критики и начал бороться за чистоту в больницах. И как только была введена практика постоянного использования раствора хлорированной извести для мытья рук, произошло чудо – смертность рожениц от сепсиса упала более чем в семь раз: с 18% до 2,5%. А когда Земмельвейс стал обрабатывать руки после каждого пациента и дезинфицировать все инструменты, смертность в его палатах упала до 1,3%.

Выводы Земмельвейса подтвердила и британская медсестра Флоренс Найтингейл. Несмотря на то, что она работала во времена теории миазм, она интуитивно понимала необходимость строгой гигиены. И ввела ее в госпиталях во время службы на Крымской войне (1853—1856). Благодаря соблюдению правил санитарии смертность в лазаретах упала с 42% до 2%. А после возвращения в Великобританию Флоренс Найтингейл перевернула представление о сестринском деле. Влияние медсестры было столь велико, что понимание важности идеальной чистоты проникло даже в обычные домохозяйства.

Но этого было недостаточно, чтобы повлиять на медицинское сообщество. Оно далеко не сразу приняло идею просто мыть руки. Роль Земмельвейса в открытии асептики была признана лишь через много лет после его смерти. Его именем назвали Будапештский университет медицины. На пожертвования врачей всего мира в 1906 году ему поставили в Будапеште памятник, на котором написали «Спаситель матерей». А в психологии появилось понятие «рефлекс Земмельвейса», которым обозначают отрицание новых данных на основании того, что они противоречат устоявшимся представлениям. «Если бы существовал отец для мытья рук, это был бы Игнац Земмельвейс», – считает Мирьям Варман, профессор биологии в Университете Уильяма Патерсона в Нью-Джерси и автор книги «Книга рук: выживание в мире, наполненном микробами».

Впрочем, массовая одержимость гигиеной продлилась недолго. Появились антибиотики и вакцины, в результате смертность от бактериальных инфекций снизилась в разы, люди перестали бояться микробов и стали пренебрегать мытьем рук. Очередной бум личной гигиены пришелся на 1980-е, когда люди узнали о ВИЧ (хотя вирус не передается бытовым путем).
Но когда мир накрыла пандемия COVID-19, первой же рекомендацией Всемирной организации здравоохранения стала рекомендация обрабатывать руки спиртосодержащим средством или мыть их с мылом.

Мыло и асептика

Асептика – это комплекс мероприятий, направленный на предупреждение попадания микроорганизмов в рану. Суть асептики заключается в создании стерильных условий. Асептика осуществляется путем дезинфекции и стерилизации всех предметов, которые контактируют с раной.
Есть два основных вида асептики: физический и химический. Физические асептики применяют для обработки инструментов, посуды, перевязочного материала, белья путем воздействия на них высокой температурой, ультрафиолетовым излучением, ультразвуком и т.д.

К химическим методам асептики относят обеззараживание с помощью химических (дезинфицирующих) средств. Асептическими свойствами обладают кислоты и щелочи, спирты, окислители, галоиды, альдегиды и другие группы веществ.
Асептику следует отличать от антисептики, которая имеет цель уничтожить возбудителей воспаления, уже имеющихся в ране, с помощью определенных химических веществ (антисептиков) – карболовой кислоты, «зеленки», йода, перекиси водорода, хлоргексидина, активного хлора.

Мыло – это сбалансированная смесь солей жирных кислот, полученная из растительных масел и животных жиров. Проще говоря – смесь щелочи и жира, содержащая поверхностно-активные вещества, которые очищают кожу при соединении с водой.

История и факты о мыле
Гигиена рук
Обработка кожи рук в медицине включает в себя три уровня: гигиеническое мытье, гигиеническая антисептика и хирургическая антисептика. Каждый из уровней играет свою роль в предупреждении возникновения инфекций. Их цель – не подменять друг друга, а взаимно дополнять. Рекомендации по гигиене рук изложены в соответствующих Руководствах ВОЗ. Общие рекомендации к гигиене рук медицинского персонала сводятся к следующим позициям:
1
Мойте когда нужно
Мойте руки с мылом и водой, когда они заметно загрязнены, запачканы кровью или другими биологическими жидкостями, или после посещения туалета.
2
Оценивайте риски загрязнения
Если контакт с источником заражения потенциальным спорообразующим патогеном велик (предполагается или доказан), мытье рук с мылом и водой является предпочтительной мерой.
3
Тактильная чистота
Выполняйте гигиену рук до и после контакта с пациентом, прежде чем дотронуться до инвазивного устройства для ухода за пациентом, после контакта с биологическими жидкостями или выделениями, слизистыми оболочками, после контакта с предметами (включая медицинское оборудование) из ближайшего окружения пациента, после снятия стерильных или нестерильных перчаток.
4
Готовность к чистоте
До работы с медикаментами или приготовления еды выполняйте гигиену рук, используя спиртосодержащее средство для антисептики рук или вымойте руки с обычным или антимикробным мылом и водой.
5
Соблюдайте очередность гигиены рук
Мыло и спиртосодержащий антисептик для гигиены рук не должны быть использованы одновременно. Если спиртосодержащее средство для антисептики недоступно, вымойте руки с мылом и водой.
6
Как правильно мыть руки
Наиболее эффективной признана шестиэтапная техника мытья рук, рекомендованная ВОЗ, которая занимает от 20 до 45 секунд и включает интенсивное трение зон между пальцами, внешней и внутренней поверхностей ладоней, а также области под ногтями и запястья.
МЕДИКО-СОЦИАЛЬНАЯ СЛУЖБА КРАСНОГО КРЕСТА «ДАПАМОГА»

220030, г. Минск, ул. Карла Маркса,35
Made on
Tilda